Бертрам Чандлер, В бегах по Приграничью (To Run the Rim, 1959)
По внутренней хронологии условного подцикла о транспортной компании “Бегуны Приграничья” и Дереке Калвере этот рассказ предшествует Аутсайдерам и роману Корабль извне, в который та вещица была впоследствии с расширением переписана. Поэтому, если вы возьметесь читать его уже после знакомства с ними, сюжет получится заспойлеренным (и сам рассказ, в свою очередь, заспойлерит события романа Приграничье), но удовольствия от знакомства с более ранним этапом карьеры Калвера это, пожалуй, не подпортит.
Как и упомянутые произведения, этот рассказ отличается необычно проработанным для Золотого века пальпа психологизмом: сочетать подобное достоинство с аккуратно выстроенной инаковостью космооперного антуража, какая оправдывала бы фантастический статус (фантастику ведь — в идеале — пишут для того, чтобы достичь результатов, каких не добьешься нигде больше), тогда, как правило, ленились, и Чандлер не исключение — подобно Резнику, он компенсирует отлично выписанные, даже у мельком пробегающих персонажей, характеры небрежным “плоскомирьем” окружающей обстановки.
Только у Резника Галактика бывает до степени смешения схожа с Диким Западом США или Черной Африкой, а у Чандлера космос столь напоминает отлично знакомый ему Тихий океан у берегов Австралии и Новой Зеландии (и, реже, Атлантику у берегов Ньюфаундленда, Ирландии или Гебрид, где Чандлер тоже служил моряком, но в молодости, в 1920–30-х), что для сверхсветового перемещения в межзвездном пространстве тут задействуются двигатели на эффекте темпоральной прецессии, дизайнерски слабоотличимые от судовых гирокомпасов доцифровой эры.
Правда, долго смотреть на их работу без подготовки не рекомендуется: это чревато уроном для психики, а свихнувшийся член экипажа и заглючивший двигатель Манншена, действуя в невольном тандеме, способны вывернуть наизнанку (буквально) остальных людей на борту так, что те после этого еще некоторое время проживут — обращенное и взбесившееся время. Да и органоид собачьего мозга в усилителе псионического радио (местный вариант сверхсветового коммуникатора, сделавший бы честь любой биопанк-темной НФ эпохи после Гигера) едва ли сохранит связность мысли.
В данном рассказе, однако, Дереку Калверу подобные неприятности еще не грозят, с ними придется разбираться несколько позже, на сюжетной территории Корабля извне. Впрочем, Калвер, опытный космолетчик, служивший старшим офицером на больших лайнерах Межзвездной Транспортной Комиссии, и без манншеновских галлюцинаций пребывает не в лучшей ментальной форме: обшарпанный грузовоз “Одинокая лорнянка” (“Lorn Lady”, в русском переводе Приграничья он же носит абсурдно игривое название “Леди Совершенство”, хотя Мэри Поппинс в команде не числится, а lorn в данном случае есть название планеты Лорн — или, что я попробовал передать в своем варианте названия, “одиночество, заброшенность”), куда его отправили вторым помощником по контракту с новым работодателем, “Бегунами Приграничья”, вызывает у Дерека душевную боль, сравнимую разве что с зубовной. Каждый день и час, проведенный на борту этой развалюхи, преисполняет Калвера тоской и фрустрацией, усугубляя понимание, что в Центральные миры возврата нет. По крайней мере, до тех пор, пока финансовое благополучие Калвера частично определяется расположением экс-тестя, президента фирмы, куда Дерека пыталась без особого успеха устроить его бывшая супруга — но космолетчику офисный костюм и синекура все равно что вакуумный скафандр с нечетным числом рукавов для конечностей и дыхательной смесью, рассчитанной на каких-нибудь завроподов.
