Андрей Мовчан: «Неравенство будет гораздо большим, чем сейчас»

Есть такие дяди, они называются футурологами, которые предсказывают будущее и всё время ошибаются. Возможно, потому, что исходят из каких-то современных им технических новаций, а прорывные изобретения, меняющие мир, предсказать невозможно. Так, может быть, зайти с другой стороны – например, со стороны экономики?

Экономика очень инерционна, и, возможно, её мощный паровозный свет позволит рассеять туман на путях цивилизации и предсказать будущее хотя бы в самых общих чертах, без технических мелочей бытия. Позволит нарисовать картину грядущего широкими мазками — как будет устроено планетарное общество в целом. В качестве машиниста предсказательного паровоза я нанял самого яркого экономического мыслителя современности — Андрея Мовчана, директора Московского центра Карнеги, и вот прямо на ваших глазах мы с ним разводим пары и мечем словесный уголь в топку…

— Ну, давайте, набравшись храбрости, заглянем в будущее лет эдак на сто!

— Сто лет? Хороший срок. С таким сроком с меня снимается всякая ответственность за предсказания, если только наука не найдёт какого-нибудь способа оживлять мёртвых… И на меньшие-то сроки прогнозировать невозможно, поскольку слишком много непредсказуемых случайных событий, после которых расходимость возрастает настолько, что говорить не о чем. Вспомните знаменитый Стратфоровский эксперимент, когда исследователи за сто лет XX века проанализировали двадцатилетние прогностические консенсусы.

В 1900 году общий консенсус экспертов был таков, что вот наконец-то закончились войны, началась эпоха процветания и благоденствия, будут укрепляться европейские империи как главные опоры стабильности, фунт стерлингов назывался главной валютой века. А через двадцать лет мир лежал в руинах после глобальной войны, рухнули все европейские империи, кроме Британской, восходит звезда доллара.

И что же можно было спрогнозировать на следующие двадцать лет? Что рухнувшие Германия и Россия будут постепенно приходить в запустение, исчезать, главными игроками станут США и Британская империя… Проходит двадцать лет, наступает 40-й год. На территории Германии и России вырастают мощные тоталитарные империи, которые собираются разделить весь континент.

Естественно, в 1940 году на следующие двадцать лет прогнозируют появление в мире тоталитарных империй, появляются первые романы-антиутопии. Но проходят эти двадцать лет, и что мы видим? 60-е годы. Никакой Германской империи гитлеровского разлива больше нет, США, вышедшие из депрессии, становятся крупнейшей державой мира, градус тоталитаризма в СССР снижается, возникает биполярный мир.

А вот прогноз 60-х годов на двадцать лет: биполярный мир как устойчивая структура будет существовать, а планета идёт либо к атомной войне, либо к расширению зон влияния двух центров силы. Но снова проходит двадцать лет, 1980 год…

— Когда, по прогнозам Хрущёва, в СССР должны были построить коммунизм, общество изобилия...

— При этом в Советском Союзе пустые полки и нечего есть, разгар холодной войны. И дальше в этой точке можно было бы тоже что-то пытаться экстраполировать на 2000 год, но вы бы точно не угадали, что холодная война канет в Лету, Россия будет дружить с США, случится единый денежный рынок, а Россия станет готовиться к вступлению в новую, вдруг возникшую «империю — Европейский союз. Благолепие! И разве можно было увидеть из этого благословенного 2000 года, что через двадцать лет Россия опять станет главным врагом всего западного мира?.. Так что прогноз на двадцать лет, как видите, стабильно не срабатывает.

— Поэтому давайте на сто. Это легче.

— Тогда попробуем поговорить о том, что мы точно знаем. И из этого сделаем прогноз без учёта неожиданных триггеров, причём триггеров во многом, конечно, политических.
Мир постепенно двигается к роботизации — всё больше и больше. А роботизация убирает из мировой системы распределения труда ключевое преимущество Юго-Восточной Азии — дешёвую рабочую силу. У них много дешёвого труда, но этот дешёвый труд постепенно становится не нужен.

И это значит, что выигрывать будут не те, кто может работать на станке, а те, кто может создать робота. А роботов создают инженеры, а инженеры в России неплохие. Инженеров мы готовить умеем.

— Это пока. Но я уже с печалью гляжу на новые поколения. С этим провалом в образовании, когда выпускники не знают, сколько будет квадратный корень из ста…

— Это можно быстро восстановить. Корейцы двадцать лет назад ничего не умели, а сейчас делают всё, машины у них классные. Для страны типа нашей пятнадцать-двадцать лет — нормальное время разворота. За это время можно воссоздать школы, за это время поколение 15-летних становится поколением 35-летних, то есть основой всей системы. Ещё не всё потеряно, и, если не будет запущено окончательно, если в 20-е годы этого века начнётся поворот, мы выживем.

— А где вот эта точка бифуркации, когда начнётся этот разворот? Я имею в виду хронологически?

— Где угодно. Кто мог сказать, что в Корее точка бифуркации наступит в конце 80-х — начале 90-х? Никто. Могла наступить раньше, могла позже. Но можно указать «дислокацию» этой точки — точка бифуркации зависит от общественного сознания. А общественное сознание, по большому счёту, развивается по своим законам, не глядя на политиков, мыслителей, священников. Социум просто абсорбирует информацию и на ней развивается.

Вспомните Америку середины прошлого века, Британию середины прошлого века. Процессы, которые там произошли, — от момента, когда негру нельзя сесть рядом с белым в автобусе, до негра — президента страны, — произошли эволюционно, без всякой революции. Негры не брали власть в свои руки, не появился пророк, который простёр руки, и все пали ниц. Это был совершенно эволюционный процесс развития общества. Который происходил в силу естественных причин. И у нас он будет происходить.
Посмотрите на российское общество сегодняшнее и российское общество образца 90-го года. Какая разительная перемена!

1 2 3Следующая страница
Tags
Показать еще

Также в этой рубрике:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close