Евгений Гришковец: «Я говорил себе: ничего страшного! А потом я понял: нет-нет-нет…»

Евгений Гришковец интервьюКнига Евгения Гришковца «Театр отчаяния. Отчаянный театр» интересна во всех смыслах. Она не просто автобиографична: каждому мыслящему и творчески неспокойному человеку она дает возможность поразмышлять над тем, что такое судьба. В какой степени она зависит от самого человека? На что в жизни идти можно и нужно, а на что — нельзя? Сообразно названию нашего портала: почему нет?  Этот вопрос встает особенно остро, когда на кону возможность заработать. Собственно, он послужил основной темой для интервью, которое провел Игорь Свинаренко.

– Скажи, Евгений, почему у нас часто спрашивают артистов и художников о политике, экономике, о смысле происходящего в России? Как будто они политологи, экономисты, философы… Вот твой коллега Серебряков не так давно объяснил нам всем, в чём русская национальная идея: хамство и наглость…

– Он и меня, как русского человека, оскорбил этим высказыванием… Его так любят здесь – как нигде не любят. Его здесь обожает публика. Поэтому – как ты смеешь такое говорить?.. Я уже не говорю о том, что именно здесь он зарабатывает деньги… …А почему ты говоришь, что он мой коллега?

– Вы оба выступаете со сцены.

– Коллеги у древних греков – это люди, финиширующие вместе. Для меня многие люди, выступающие на сцене, делающие кино, пишущие какие-то тексты, не являются коллегами.  Коллеги для меня – это архитекторы, врачи, люди, работающие для своих современников, достигающие какого-то результата. Мы вместе работаем на Родину. Я вот никогда не говорю – «в этой стране». Я говорю – «в России» или «на Родине».

– Но вернёмся к нашим баранам… По-твоему, это нормальное явление, что у медийных лиц, просто потому что они известны, спрашивают об устройстве мира? Как ты к этому относишься?

– Нормально отношусь. Имея в виду, что вряд ли кого-то может серьёзно интересовать мнение о политике России ребят из Comedy Club. Или каких-нибудь футболистов.

– Ахеджакову и Басилашвили часто спрашивают.

– Ну, ты сейчас назвал людей, у которых есть политический опыт. Басилашвили был депутатом, насколько я помню. Это люди, про которых известно, что они умные, участвовавшие в больших художественных произведениях – хороших спектаклях и великом кино.

– И потому что они известные.

– Ребята из Comedy Club в определённых кругах более известны, но никто не будет расспрашивать этих клоунов на экономические темы. Их можно спросить о моде, о том, что они едят, где отдыхают, какие спиртные напитки они употребляют. Наверное, у футболистов и хоккеистов можно спросить, какие они водят машины. Но их мнение о политике и экономике не может нас интересовать. Зато нам хочется знать, что думают о происходящем в стране и мире люди, которых мы считаем умными, значительными, думающими. Конечно, их мнение будет интересовать всех.

Читать также:  Михаил Гельфанд: «Наши знания о биологии прирастают совершенно нечеловеческими темпами»

– Вот и тебя часто спрашивают – чей Крым?

– Меня никто не спрашивал. Я сам высказался. Сам!

– Ты сказал что-то вроде «не в целях правды, но в интересах истины». Что присоединение Крыма – это незаконно, но справедливо.

– Да!

– Чисто русская проблема, как лучше поступить – по справедливости или по закону? Как делить – честно, или по-братски, или поровну?

– Я человек законопослушный и не нарушаю никаких законов.

– Никаких?

– Я считаю, что не нарушаю. Хотя, по мнению украинских людей, нарушаю – когда езжу в Крым. В Севастополе есть моя публика. Но. Крым – это территория России, в которой я живу. В этом смысле я не нарушаю никаких законов. И никто мне никаких претензий не может предъявить – ни Соединённые Штаты, ни Украина. Но при этом я не еду в Донбасс, чтобы не пересекать незаконно украинскую границу и не нарушать украинских законов.

– В плане геополитики мне очень нравится история из твоей жизни – как ты в 90-м году поехал в эмиграцию в Берлин. По еврейской квоте. И тебя в лагере для беженцев поселили с марокканцами.

– Нет, никакой еврейский квоты не было. Я просто обратился в правозащитную организацию там и сказал, что я обиженный еврей, что меня притесняли на почве антисемитизма. И они, как гуманные люди, поселили меня в общаге для беженцев – только не с марокканцами, а с афганцами.

– И они отняли у тебя всё твоё имущество. Что напомнило тебе твою службу на флоте.

– Да. На флоте у меня всё забрали старослужащие – ну так они всё у всех забирали. Мне это неинтересно обсуждать, я про это написал книгу.

– Скажи, а насколько это было для тебя важным опытом, когда ты в Берлине на улице давал концерты? Когда ты выступал с пантомимой и так зарабатывал? Это была работа по твоей будущей специальности – я правильно понимаю?

– Нет. Опыт такой, что больше этим заниматься не надо. Никакой профессиональной работы на улице быть не может. Все эти художники на Арбате, которые рисуют, с позволения сказать, портреты, – не более чем форма попрошайничества. Фактически они собирают милостыню. Никакого развития в этом нет и не может быть.

– Для тебя это был тяжёлый, неприятный опыт?

– Нет, ну тогда это было весело, я себя обманывал, тешился мыслью, что это – настоящая работа. Потом понял, что это – тупик. Это зарабатывание на хлеб даже без масла. Возможность зацепиться и жить за границей.

– Сколько ты тогда зарабатывал?

– За четыре часа работы можно было получить пятьдесят марок. Вообще, когда тебе двадцать два года, то можно спать в спальном мешке, есть сушёную подмётку и запивать водой из лужи.

Читать также:  Андрей Мовчан: «Неравенство будет гораздо большим, чем сейчас»

– А в сорок, в пятьдесят лет? Важная вещь. Знаю, ты отказывался от денежных проектов, если они тебя не привлекали. Были же такие случаи. Ты говорил и писал что-то в таком роде, что богатство отвлекает человека от жизни, от смысла жизни.

– Важно, как ты заработал богатство. Если в профессии, то всё в порядке. Мне легко говорить – я один на сцене, я могу себе позволить не делать того, чего не хочу. А зарабатывать деньги предательством профессии – это то, что лишает человека смысла и возможности работать. Это я говорю о корпоративах.

– А там полтинник долларов за вечер – это не предел.

– Смотря кому. Я стараюсь про это даже и не знать. Про то, что есть такие деньги. Любой корпоратив, подчёркиваю, любой, без исключения, – это унижение артиста. Можно всё что угодно говорить, но это всегда унижение, это всегда обслуживание каких-то людей. Именно не выступление, а обслуживание. А унижение всегда отвратительно. И когда люди занимаются этим, у них возникает сначала стойкая неприязнь, а потом ненависть к тому, что они делают. И артист перестаёт создавать новые произведения. Эти деньги, которые платят за корпоративы, – они кажутся лёгкими. А на самом деле они разъедают душу. И уничтожают профессиональное в человеке. Мы знаем много музыкантов – не будем их называть, – которые погибли исключительно из-за корпоративов.

– Да ладно! Прям буквально погибли?

– Как творческие единицы. Их десятки, этих людей, которые блеснули, их полюбили люди, и они поняли, что концерты – это редко и трудно. Проще сыграть несколько корпоративов и получить деньги намного большие, чем зарабатывая во время тяжёлого тура по Дальнему Востоку. Потом смотришь – у них почему-то не выходит новых альбомов, а выходят только синглы. Смотришь – человек мелькнул в каком-то предновогоднем концерте и у него появилось ещё больше корпоративов. Потом смотришь – почему-то человека забыли вообще. Потому что он играл сначала по заказу на юбилеях каких-то банков, а потом он играет на дне рождения пятнадцатилетней дочери хозяина какой-то шашлычный. И всё! И человек в свои тридцать – сорок – сорок пять лет уже существует в прошлом. Обслуживание вот этих людей, которых он не любит и не уважает, – унижение самого себя! И человек на это согласился сам! Цена на его выступления постоянно падает, он доходит до совсем низких показателей. Он живёт в прошлом. Играет песни, которые написал пятнадцать лет назад. Это ужасно! Но это обязательно происходит. С теми людьми, которые отказываются от профессиональной деятельности. То есть перестают исполнять свои произведения для людей, которые покупают билеты по собственной воле.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь